Во время речи, произнесенной в 1963 году в Берлине, Джон Кеннеди назвал себя «пирожком»

Во время речи, произнесенной в 1963 году в Берлине, Джон Кеннеди назвал себя «пирожком»

В одной из своих последних передач программы «Письма из Америки», передаваемых по каналу Би-би-си Радио четыре, великий, но ныне покойный Алистер Кук весьма подробно рассказал о приписываемом президенту Кеннеди ляпе: «Я наблюдал эту страшно трогательную сцену по телевизору и был, как и .миллионы других людей, напуган странными звуками, исходящими от собравшейся толпы. То был громогласный смех, перешедший примерно через две секунды в шумные аплодисменты, овацию... И причиной тому было то, что Джон.

В немецком языке неопределенный артикль принято опускать в предложениях, где разъясняется, откуда люди родом, поэтому Кеннеди следовало сказать «Ich bin Berliner». Но хотел ли сам Кеннеди сказать, что он берлинец? По мнению немецкого профессора лингвистики Юргеиа Эйхофа, фраза «Ich bin ein Berliner являегся единственно верной формой выражения на немецком языке того, что собирался сказать президент США», и это, разумеется, не утверждение, будто он «родом из Берлина» (и его сильный американский акцент не оставляет в том никаких сомнений). Нет, Кеннеди хотел сказать, что он «остается с жителями Берлина».

Кстати, действительно ли ein Berliner - это «пирожок со студнем»? Эйхоф сообщает, что за пределами Берлина Berliner - это и впрямь разновидность жареного пирожка, однако в самом Берлине данное изделие называют Pfannkuchen. Да, предложение Ich bin ein Berliner можно перевести «Я пирожок», но в таком случае что можно подумать о людях, утверждающих, что они приехали из Уэльса, - неужели они и впрямь явились сюда прямиком из стаи крупных морских млекопитающих? Sprachgefiel (языковое чутье), как называет его Эйхоф, является важной частью речевого общения. По его мнению, «вряд ли кто из собравшихся подумал, что под Berliner имеется в виду пирожок с начинкой из студня».

Эйхоф обращает внимание на то, что письменный перевод этой речи на немецкий язык сделал Роберт Лочнер, который вырос в Берлине и впоследствии стал главным переводчиком американских оккупационных войск в Западной Германии, а также главным редактором газет «Нойе цайт». Лочнер еще до произнесения президентской речи перевел эту фразу письменно и отрепетировал ее вместе с Кеннеди. Он не мог позволить произнести Кеннеди слова, которые могли быть неправильно поняты. Лочнер сам говорил, что, хотя у Кеннеди произношение не идеальное, «фразы состоят из таких простых слов, что всем все будет понятно».

Ну а что же тогда с некоторым промедлением вызвало смех, о котором упомянул Алистер Кук? Не исключено, что Кеннеди отпустил какую-то шутку, которую расслышали те, кто пришел послушать его. «Я признателен моему переводчику за то, что он переводит мой немецкий». Именно это замечание вызвало смех. Президент в конце своей речи вновь, несколько дополнив его, повторил предложение со словом «Berliner»: «И как свободный человек я горд произнести Ich bin ein Berliner".

Его последние слова не вызвали в толпе молчаливого замешательства, напротив, они были встречены громом аплодисментов и одобрительными криками. Миф о том, что немцы, услышав эту фразу, захихикали, сочтя ее шуткой, видимо, явился порождением статьи, опубликованной в апреле 1988 года в «Нью-Йорк тайме» под заголовком «Я пирожок с начинкой из студня.

 

28.06.2017